Как люди заговорили
Человек произошел от общего с обезьянами предка, но обезьяны не умеют разговаривать, как мы. Наш ближайший родственник — шимпанзе — может только издавать нечленораздельные звуки и обмениваться жестами. Почему тогда мы говорим? В какой момент у людей появилась речь?
Если заняты руки

Давай перенесемся на 2 миллиона лет назад. Представь себе лес, в котором жили наши предки — древние приматы (обезьяны). Они, как и мы, все были совершенно разные. Кто-то больше любил есть фрукты, а кто-то предпочитал термитов, кто-то был молчалив, а кто-то ухал и прихрюкивал по любому поводу, кто-то внимательно прислушивался к тому, что происходит вокруг, а кто-то интересовался только своими делами.
А на планете тем временем постепенно менялся климат. Лесов становилось все меньше, а детей у обезьян рождалось столько же. Самые сильные и умелые из них смогли отвоевать себе местечко в лесу. Те же, кому места не хватило, вынуждены были уйти — сначала на опушку, а потом и вовсе в саванну. Там им пришлось приспосабливаться к новым условиям. Сперва они научились делать разные орудия, а потом даже овладели огнем.
Лучше всех приспособились к саванне те из наших предков, кто хорошо замечал разные детали: например, вот этим камнем легче разбить кость или вот это дерево горит лучше, чем соседнее. А еще полезно было обращать внимание на то, что интересного заметили другие. Раньше обезьяны понимали это по жестам, но теперь руки были заняты орудиями и жестами уже не пообщаешься. Но зато можно слушать — кто как ухает или прихрюкивает! Тот, кто обращал внимание на эти звуки и догадывался, о чем речь, получал преимущество.

Так, со временем, звуки стали для наших предков главным источником информации. Постепенно становилось все больше тех, кто умел отчетливо издавать разные звуки и различать эти звуки, когда их произносил кто-то другой.

Но, пожалуй, самое важное – наши предки научились произносить разные звуки друг за другом и различать между собой эти коротенькие цепочки из двух-трёх звуков. Из таких цепочек можно было наделать сколько угодно обозначений для всего, что нужно. Такие обозначения можно было очень легко запомнить с первого раза, ведь они состояли из уже известных звуков.

Это и была членораздельная речь.

А потомки тех, кто остался в лесу, так и не заговорили: зачем напрягаться, если можно выжить и без этого? Жизнь стабильная и орудия труда почти не нужны — можно общаться и жестами, как современные шимпанзе.



Когда мы заговорили


Можем ли мы хотя бы примерно понять, когда наши предки обзавелись членораздельной речью? Да! И помогают нам в этом находки палеонтологов. Ученые анализируют кости древних людей и делают предположения, кто из их обладателей уже мог говорить.

Для членораздельной речи человеку требуется много всего.

Во-первых, нужно, чтобы язык мог двигаться не только вперед-назад, но и вверх-вниз. Это позволяет современному человеку издавать много различающихся звуков.

Во-вторых, нужно управлять диафрагмой: эта мышца помогает нам отчетливо произносить подряд разные звуки, так, чтобы они не заглушали друг друга.

В-третьих, гортань должна быть расположена низко. У обезьян гортань высоко, и у языка остается не так много места для движения. У нас же гортань расположена низко, и это позволяет нам четко произносить самые разные звуки.

В-четвертых, нужно избавиться от горловых мешков, которые были у наших предков. Обезьяны с их помощью издают звуки нужного тембра. А человеку эти мешки уже не нужны.
В-пятых, все эти различающиеся звуки нужно уметь распознавать.
Так вот, оказывается, у гейдельбергского человека — нашего общего с неандертальцами предка, который жил несколько сотен тысяч лет назад, — было все, что нужно для членораздельной речи. По найденным костям ученые делают вывод, что, вероятно, он умел управлять диафрагмой, горловых мешков у него уже не было, а его слух был настроен так, чтобы хорошо улавливать звуки, которые издавали его сородичи. А значит, скорее всего, гейдельбергские люди могли разговаривать!